Я опять отдалился. Начал её немного сливать. Надеялся, что ей просто надоест и она уйдёт от меня.
Но она меня любила.
Через некоторое время я с ней поговорил начистоту. Предложил расстаться. Считал её лучше себя.
Это дало обратный эффект.
Её любовь усилилась.
И мы это сделали.
Пошла энергия. Впервые испытал реальный кайф от близости. Почувствовал себя уверенным.
Когда ты зажат, девушки это чувствуют. Когда прёт уверенность, подкреплённая любовными успехами, тоже чувствуют.
Внезапно я стал окружён женским вниманием.
Было что-то дьяволиное в этом моменте. С одной стороны я получил желаемое. С другой — по-прежнему хотел отдалиться. Считал, что Аврора достойна лучшего. А сам, наверно, хотел нагуляться.
Согрешил я с девчонкой из архитектурки. Стреляла в мою сторону глазами. Антипод Авроры — нефорка-плохишка, немного дэд-инсайдик. Ещё и фанатка СССР и русской силы, не любившая западную повестку.
Потом был выпускной. Там тоже загулял по синему делу с одноклассницей.
И наконец, летом, согрешил с подругой из студии бальных танцев.
Отношения с Авророй при этом крепли. Считал её своей «основной» женщиной. Оправдывал меня немного Боб Марли — у него тоже были и загулы, и «главная» жена.
Меня позвали играть в рок-группе. Думал — будет очередная любительская лажа.
Но мы поймали волну. Записали в студии пару авторских вещей. Отыграли бодрый лайв.
И тут я прям всерьёз задумался — может, не уезжать.
Но было поздно. Визы и документы готовили целый год.
В конце августа мы с батьком отчалили.
Отец побыл со мной первые пару недель. Помог заселиться.
SFU стоял на горе, окружённой заповедником. Получасовая удалённость от центра Ванкувера. Город на побережье Тихого океана — летом засушливо, осенью дождь может идти неделями, туман частое явление. На кампусе встречали енотов, медведей, койотов. Там снимали голливудские фильмы.
Познакомился с Асланом. Оказался с моего района Москвы. Шарил за Кровосток, Kunteynir и мемы. Мы размутили травки. Началась забавная пора учёбы и становления на новой местности.
Ванкувер вообще умел быть декорацией-приманкой для новой жизни. Снаружи — океан, красивая природа, небоскребы центра. Внутри — скука, депрессия, кризис, наркотики, бездомные.
Я выиграл местный open mic. Пошёл на университетское радио, где мне разрешили исполнить песни под гитару. Закорешился с ведущими.
Радио там было почти умирающим медиумом, зато ламповым. Можно было прийти с гитарой, сесть в студии и почувствовать, что твои песни существуют не только в голове и на диктофоне.
Учёба была сборной солянкой. Кино, графический дизайн, математика, микроэкономика, медицина и кинезиология, канадское право, психология, звук, рекламные технологии.
Дистанционно я продолжал записывать с группой. И свои авторские песни.
С Асланом мы часто гуляли с косячком в заповеднике, потом шли на учёбу. Для него это вообще был любимый спорт — накуренная учёба. При этом он всегда умудрялся быть отличником.
Я в первом семестре получал и пятёрки, и четвёрки.
В конце осени мы с Авророй решили увидеться. Она училась в Нью-Йорке, я в Ванкувере. План был встретиться в Сиэтле — мне ехать два часа на автобусе, тогда ещё была американская виза.
У меня была идея фикс — нарисовать там граффити.
Мы купили баллоны и пошли искать место. Выбор пал на стенку у железной дороги. Почти дорисовали.
— Стоять, полиция!
Кто-то вызвал копов. Приехало четыре машины.
Наш правовой статус был незавидным. Мне могли аннулировать разрешение на учёбу, и Авроре тоже. Мы ждали инспектора по делам несовершеннолетних.
— Возможно, вам придётся временно отправиться в тюрьму.
По крайней мере — крупный штраф.
Приехала инспектор. Симпатичная и адекватная женщина — и в России, и в США, на моей памяти, это всегда такая женщина.
Она пошла, посмотрела рисунок. Вернулась.
— Вообще, выглядит хорошо.
В наших глазах заискрилась надежда. Аврора умудрялась получать визы в немыслимых обстоятельствах, разруливать кажущееся невозможным своей уверенной доброй энергией. Мы объяснили ситуацию. Копы растаяли перед её обаянием.
Нас отпустили без штрафа.
Кусок остался немного недоделанным. Зато есть что рассказать.
Остаток времени гуляли, ходили в кинотеатры. Получилась довольно пикантная поездка.
На зимние каникулы и она, и я вернулись в Москву. Мы начали репетировать и дали концерт с группой.
Атмосфера накалялась. «Отмена» России, доллар дорожал, вместе с ним моё образование, и так довольно дорогое.
У меня развилась тревожность.
Я просыпался в сонном параличе.
Мне снилось, что захожу в дом, полный моих друзей. Тут один за другим они начинают пытаться меня зарезать ножом.
Другой сон. Плыву на лодке по реке с кучей аллигаторов. Они начинают атаковать.
Однажды попал в осознанное сновидение. Воспарил над городом, немного полетал. В конце начал падать. Очнулся в параличе с открытыми глазами. На мне сидит мутант, похожий на монстра из клипа Come to Daddy. Орёт на меня, как будто я перешёл какую-то дозволенную человеку грань.
Мне надо было брать себя в руки. Выходить на стипендиальные показатели, учебная нагрузка увеличивалась.
Во мне зрела мечта пробиться. Оставить учёбу. Заниматься рисованием и музыкой.
Как-то раз мы с Асланом решили съесть грибов.
Я ничего кроме травы не пробовал. Возможно, нужен был какой-то допинг для рывка.
Захавав, пошли гулять. Поначалу было дико весело и интересно. В итоге словил загон, но как будто заново родился, когда отпустило.
На удивление — это дало толчок.
Я в тот же вечер разобрал тему по учёбе, на которую забивал. Бросил курить траву. Бросил сиги. Бросил алкоголь.
И решил стать вегетарианцем.
Начал прилежно учиться. Честно говоря, это были одни из лучших месяцев.
Я прочувствовал, что реально люблю Аврору. Мне стало дико стыдно за прошлое поведение. Конкретно расхотелось ходить налево.
Она приехала на недельку. Мы сделали арт-объект — енота с крыльями из пенокартона. Как обычно гуляли, ходили в кино.
Хотелось задарить её подарками. Самому приехать к ней. Взять инициативу в свои руки.
Но в реальности я был бедным студентом, за учёбу и жизнь которого платят родители.
Аврора уже получила стипендию, имела какие-то выходы на подработку. А я только жёстко задротил и писал музло. Официально работать мне не разрешалось.
Второй грибной трип был уже гораздо приятнее. Мы с Асланом поехали на выставку Энди Уорхола.
Угарное было время.
На весенние каникулы снова поехал на родину. Мечты были — с группой уехать куда-нибудь на дачу и записывать альбом.
Я уже отвык от Москвы. Впитал канадское дружелюбие. Жил немного в своём идеализированном мирке.
И тут снова эти нервяки. Энергия бычки, распиздяйства, кризиса и депрессона.
Когда живёшь здесь, перестаёшь реагировать. Притупляется восприятие, чтобы не свихнуться.
Бабушка моя как-то ездила в Германию с врачебной делегацией в начале девяностых. Вернулась, мама застала её на кухне плачущую.
— Ты даже не представляешь, в каком дерьме мы живём.
У меня было похожее чувство. Хотелось быть высокоэффективным, на чистой доброй энергии записать прорывной материал.
Друзья, которые всё это время оставались на родине, хотели со мной не работать, а тусить и бухать. Репетиции не клеились.
Мне предложили дунуть. После трёхмесячного перерыва решил снова попробовать.
Потом у меня случился нервный срыв.
В основе срыва лежало разочарование в себе. Я ощущал себя марионеткой системы. Марионеткой, которая при этом обладала градусом осознанности — и видела, во что ввязалась.
Забыться сном жизни не получалось.
Вместо мечты о заграничном творческом блиц-криге предстояло пять лет карячиться под дудку такой же застарелой образовательной машины. Только платили за эту учёбу в два-три раза больше, чем в приличном вузе в Москве.
Жить в отрыве от своих «мест силы» и волей-неволей осознавать: в Канаде я никто. Отношение к русским хуже с каждым днём. Политическое напряжение всё выше.
И это, хорошо там, где нас нет. Когда сидишь задротишь на кампусе, все мечты только о том, чтобы увидеть родной район, попить пивка на трубах.
Когда приезжаешь — думаешь, лучше бы я вообще остался в Канаде.
Вернувшись, стал снова фагать. По учёбе откатился ниже стипендиального балла.
Покурили в моей комнате в общаге. На этаже как раз проверяли дымовые датчики.
Через пару дней мне пришёл конверт с вызовом «на ковёр» перед админами кампуса. Курить в общагах строго запрещалось.
Встреча была в тот же день, что и награждение отличников прошлого семестра. Сразу после.
Мне сказали — нужно отработать провинность каким-нибудь общественно полезным делом.
Я предложил нарисовать граффити для кампуса.
В плане отсутствия мусорской бычки и возможности договориться полюбовно — Канада заслуживает респект.
Мы с админом поехали в центр города. Купили дорогих баллонов «Монтана» и большие пенокартонные панели за счёт вуза. По кампусу расклеили приглашения.
Я нарисовал граффити с енотами. Рядом была вторая панель — все желающие могли оставить свой след.
Было множество восторгов и дружелюбия. Впечатления от акции приятные.
В конце семестра позвонила Аврора. Снова хотела приехать.
И тут я прям не выдержал.
Снова защемило сердце от мыслей, что не достоин этого ангела. Она набирала обороты, пробивалась по всем фронтам. А я плыл как дерьмо по инерции неизвестно куда.
Воспоминания о давних изменах были язвами в моей памяти. Я не мог больше прятать это.
К тому же боялся, что заражу её депрессивным настроением. Не хотелось быть чёрной дырой в чьей-то жизни.
Тогда мозги мои были конкретно поджарены. Я считал, что не заслуживаю и визита к психиатру, никаких антидепрессантов. Нужно понести наказание. Выстрадать всё это самому.
В Авроре я видел мессию. Человека, который если не спасёт мир, то окажет сильное позитивное влияние.
Нельзя, чтобы ей в этом помешала привязанность к такому, как я.
Надо было, чтобы она разлюбила меня.
Сначала я сказал, что не хочу, чтобы она приезжала. Потом, когда начались расспросы, выпалил. Признался в своих блядках.
Конечно, она сильно расстроилась.
Но на удивление, всё равно хотела приехать.
Написал ей песню.
Песня понравилась. Это немного сгладило ситуацию в моменте.
Аврора приехала. Я стал прям суперсоевым и инфантильным. От Авы шла заботливая материнская энергия — согрешил, сын? Всё равно люблю.
Она помогала мне с переездом из общаги.
Временно мы поселились в отеле в центре города. С переездом нам помогал какой-то маньяк, всё зазывал пойти с ним кататься на каноэ.
Мы арендовали велики. Исколесили полгорода. Доехали до Лайтхаус парка. Потащил её покорять Граус-маунтин.
Гора высотой около полутора километров с крутым и долгим подъёмом. Считается, что посвящение в ванкуверцы происходит, если ты осилил подъём.
Мы уже разок поднимались с Асланом. Он был близок к тому, чтобы послать всё всё, когда на последнем издыхании увидел табличку «1/2». Но я убедил, мы дошли. Вид на город незабываемый. Воздуха такого нигде нету.
С Авой эта интенсивная физуха помогла отвлечься от взаимных переживаний. На вершине мы чувствовали себя героями.
Жили временно в отеле недалеко от наркоквартала. В городе была эта тема с толерантностью, пособиями, легальными медточками, где врач помогает поставиться.
В этих кварталах пробирает реальный страх перед свободой. Люди продают какой-то хлам. Некоторые выглядят совсем потерянными. Палатки.
Аврора сказала:
— Вот что бывает, когда свободы слишком много.
Сможешь ли ты совладать со своими желаниями? Вот это шепчут кварталы Хастингс и окрестностей. Прямо по соседству — Грэнвилл, местный Арбат, фешенебельные рестораны и жильё.
У меня украли велик. Арендованный велосипед.
Чтобы отвлечься, спасались киношками. Посещали центры современного искусства. Нашли галерею, где договорились о возможности выставить мои арт-объекты.