В те годы был бум Streetfiles — соцсеть для граффити-райтеров со всего мира. Я там познакомился с Воробьём, челом из Питера. Тусовался с ZDWS Crew.
У мамы была командировка в Питер. Она взяла меня. Мы с Воробьём встретились и пошли красить.
Воробей был простым, но харизматичным парнем. Однофамилец Михаила Круга и внешне на него похож. Отца у него нет. Недавно, когда я приезжал в гости, поднял эту тему — он разговаривал с матерью, а она такая: «А я иду на концерт Ирины Круг». Шутка с нотой тайны.
Второй раз я приехал в Санкт-Петербург на весенних каникулах с тётей и сестрой. Город мне понравился — дореволюционный шарм, что-то меня туда звало. Я подумал: когда-нибудь пожил бы здесь.
Снова выбрались побомбить с Воробьём. Меня пригласили на тусовку — коммуналка в дореволюционном доме, всё дела.
Тогда я впервые попробовал покурить траву. Точнее, закашлялся как чертёнок. Меня не пробило. Я забыл об этом на время.
Архип и некоторые знакомые из школы тогда начинали курить. Я остерегался. До конца десятого класса ни разу не напивался. До конца одиннадцатого никогда не курил сигареты.
В то же время я продолжал ходить в воскресную архитектурную школу, занял второе место в конкурсе рисунков «Город будущего», фанател с граффити-команды TAD. После одной выставки наткнулся на уличных музыкантов моего возраста и начал тусоваться с ними.
Мы играли на улице. Мне довольно щедро башляли — за пару часов могло набраться тысячи полторы. Наверное, работал образ милого подростка с гитарой. Ребята ходили на реп-базу играть гранж. В группу меня не брали, но давали поиграть через усилители. Тогда начались мечты про то, чтобы стать рок-звездой. Не в переносном смысле. Реально.
Примерно тогда я познакомился с Соником из NPS Crew. Вступил в команду. Мы начали часто рисовать новым составом.
Там был кадр — Smegm. Поначалу нормально общались. Потом выяснилось, что он тяжело торчит, ворует, творит дичь и становится токсичным рядом с людьми. Архип начал с ним плотно общаться и тоже уезжать в эту сторону. Я это не одобрял.
Smegm мог внезапно атаковать тебя словесно. Так и произошло: он написал мне гадостей в комментариях, оскорбил мою знакомую, и я вызвал его на стрелку.
Несколько раз попал ему по лицу. Но он повалил меня и сделал удушающий.
Через много лет, оказавшись в похожем положении в драке, я нокаутировал душащего ударом, которого он не ожидал.
Но тогда меня это деморализовало.
Архип с другим корешем устроили в школе скандал — пранковали одноклассников со скайпа, номер было не отследить. Я смеялся вместе с ними. Понимал, что это плохо, но в моменте казалось невероятно смешным.
Нас вычислили. Школа поносила нас в газете.
Это одно из тех событий, которые хотелось бы стереть, если бы было возможно.
Sewok позвал меня порисовать на электричке. Первый раз — стрёмно.
Рано утром встретились, поехали на подмосковную станцию, где поезд стоял минут двадцать. Осуществили набег. Пацаны делали холкары и t2b. Запомнилась бабушка, пинающая баллоны, они улетали под платформу. Ей не нравилось наше поведение.
По неопытности я часть куска нарисовал на дверях. Машик открыл двери. Фиаско.
Приехала полиция. Мы всем мобом бросились бежать до соседней станции. Оттуда проследили за нашим поездом, поймали его на другой и доделали.
В тот же день у Архипа была днюха. Он пригласил меня и Smegm-а.
Пацаны собирались нормально дунуть гидропона. Пошли в подъезд, сделали водник. Smegm напалил мне колпак. Я покурил.
В разы сильнее, чем в первый раз.
Меня так вынесло, что я сел на ступеньки и пытался пройти рукой сквозь голову Архипа. Очень хотелось верить, что это просто турбулентный сон. Но это была явь.
Тут Smegm вытащил травматический пистолет. Сказал Архипу выйти из падика и выстрелить в первого прохожего.
Я словил загон. Тупо ушёл от них.
Потребовалась двухчасовая прогулка, чтобы прийти в себя. Эмоции варьировались от «все эти люди за мной следят и моя жизнь ад» до «блин, в этом есть что-то прикольное».
Подошёл к дому. Родительских авто нет.
Зашёл, навернул хлопьев с молоком. Такими вкусными они никогда не были.
Забурился спать. Мне повезло не спалиться.
Был 2012 год. Бум инди-рока, хипстеров, ПГ.
Я носил рэй-бэны, шарфы, причёску с гелем а-ля 50-е. Смешно сейчас вспоминать.
Думаю, я немного зазнался. Стал снобом-элитистом. Или просто дразнил людей. Хотя у меня было полно комплексов.
Возможно, меня надо было хорошенько встряхнуть — научить по-настоящему стоять за себя.
Дома атмосфера была натянутой. У бати тогда был строительный бизнес, терпящий кризис. У мамы — высокая стабильная должность в фарме. Родители начали часто ругаться. Я видел, что они друг друга разлюбили. Батя выпивал. Говорил мне, что не реализовался: нет друзей, чувствует себя плохо.
Мать начала подкалывать: рисованием и музыкой много не заработаешь. Началась подготовка к ЕГЭ. Из хорошего — она оплатила крутого репетитора по математике, и он реально сделал меня умнее. Надо было доказывать, что ты не просто странный мальчик с баллонами и песнями, а проект, который окупится.
Если бы все знали, что будет дальше — может, мы бы больше ценили ту гармонию, которая так или иначе была в семье.
Я начал часто курить траву. Появилась задача не спалиться. Друзья подшучивали — матриархат, мамаша со страпоном.
Однажды в школьном спортзале я повис на турнике и потерял сознание.
Помню видение: я на войне, меня разорвало снарядом, я лежу в яме.
Постепенно пришёл в себя. Товарищ бил меня по щекам. Оказалось, я упал с турника. Невозможно было пошевелиться от боли. Меня окружила толпа. На скорой отвезли в больницу.
Дней десять провёл там. Сильное сотрясение, растянул мышцы спины и шеи. На шее гематома.
Думаю, эта травма была серьёзнее первой. Меня до сих пор мучают хронические боли головы и шеи. Иногда думаю — мне повезло не остаться конкретным инвалидом.
Эти травмы вызывают депрессию. Могут провоцировать шизу, импульсивное поведение.
Помогало думать о летчике, которому прошибло голову пропеллером, и у него открылся дар к творчеству.
В этом что-то есть.
Теперь, когда я испытал такую боль, меня будет сложно удивить. Плюс — появилось оправдание обкуриваться. Траву же прописывают как обезболивающее.
Меня начали приглашать выступать со своими песнями в антикафе. Батя помог выпустить небольшой тираж дисков — мини-альбом. Первые мои концерты были смесью кринжа и угара для друзей.
Я неплохо знал английский — хвалили за отсутствие акцента. Мечтой было завоевать зарубежную аудиторию. Писал песни в основном на английском. Ездил в МГИМО на курсы.
Любимыми исполнителями были Radiohead, Gorillaz, трип-хоп — Chinese Man, Unkle.
Летом родители отправили меня в рок-лагерь.
Снаружи это выглядело как подростковая самодеятельность. Внутри — как первая версия собственной вселенной.
Там я быстро нашёл единомышленников. Было круто выступать, расти вместе и верить, что всё получится. Меня захотели продюсировать. Понял: надо продолжать в музыке.
Познакомился там с Авророй.
Милая девочка, со всеми на дружеской ноге, всегда с добром, улыбкой и прибаутками. Поначалу подумал — не мой типаж.
Но когда в конце смены она подошла и сказала, что хочет со мной дружить и общаться — через меня прошла волна неимоверной благодати.
Мы встретились в городе. Пошли гулять. Я понял: мы родственные души.
Когда поцеловал её, однозначно почувствовал — счастлив, и мне с этим человеком по пути.
Мы начали встречаться.
Потом она уехала в другой лагерь. Я снова погрузился в туман — сентиментально-меланхоличное настроение. Меня свалил какой-то вирус с температурой под сорок, но казалось, это оттого, что любимая не со мной.
Отец Авроры был в нулевые успешным предпринимателем. Перешёл грань по заработку для наших широт — им заинтересовались всякие паразиты, желавшие отобрать бизнес.
Ему предъявили обвинения. Якобы помог какому-то корешу не совсем законно вывести доходы. За семьёй начали следить, приходить с обысками.
Он уехал во Францию.
В Париже стал видной оппозиционной фигурой. Организовал филиал русских либералов на базе книжного магазина. Они устраивали фестивали против российской власти. Аврора рассказывала, что тусовалась там с Нойзом МС.
Медведев приглашал её отца на экономический форум в РФ. Видимо приманка для ареста.
Я тогда проникся ненавистью к нашей власти. Читал Архипелаг ГУЛАГ. Ходил с Авророй на митинг.
Понял, что хочу уехать из России.
Как раз тогда была аннексия Крыма. Начало всего последующего.
Родители нашли вариант отправить меня в Ванкувер. Канада, западное побережье, рядом с американским Сиэтлом.
Параллельно для подстраховки я готовился в МАрхИ.
С Авророй сначала всё шло душевно. Как всегда, подарил ей портрет. А она устроила мне сюрприз — арендовала уницикл. Была у меня такая мечта, научиться кататься на одном колесе.
Мы гуляли. Я всё больше влюблялся.
К себе она не пускала.
Почему-то думал — мы быстро станем полноценной парой. Но Аврора не торопила. В последний момент всегда вежливо просила остановиться: «Не готова».
Шли месяцы. Она была постоянно окружена вниманием парней. Проекты, посиделки, дружеские встречи. Умудрялась ещё учиться на отлично.
Я замотался между учёбой, отношениями и старыми приятелями, тянувшими тусить в духе «это kunteynir». И надо было рисовать и писать музыку.
Директор подкинул заказ — роспись фасада начальной школы. По тем временам амбициозный проект.
Я начал немного отдаляться от Авроры. Не видеться по две недели.
Снова были мысли: не достоин такой девушки. Она — ангел, чистая и светлая душа. А мне надо было всё низменное.
Думаю, маскировал депрессию и разбитую башку как мог.
Начал подкалывать её — «пуританка, мать тереза».
Она помогла организовать концерт в «Китайском лётчике Джао Да» на Китай-городе. Те же прогулки, разговоры. Прелюдии без развития.
А что если дело во мне? Может, надо проявить настойчивость? Или порвать уже с этим, если считаю, что не достоин.
Однажды у меня случилась паничка от перегруза, когда делал домашку по математике.
Сначала начал адски хохотать.
Потом плакать.