«Мишель Узбек» — автобиографическая фикция о взрослении художника и музыканта между Казанью, Москвой, Канадой, граффити, армией, любовью и внутренней войной с самим собой. Имена, обстоятельства и характеры героев изменены. Любые совпадения с конкретными людьми не являются намеренными. Это жёсткая, смешная, болезненная и местами нежная история о семье, стыде, зависимости, творчестве, вере в искусство и попытке не исчезнуть в собственном хаосе.
Герой проходит через уличную культуру, эмиграцию, военную службу, работу в арт-среде, разрушительные отношения и поиски голоса — чтобы понять: талант не отменяет ответственности, боль не делает человека выше других, а творчество начинается там, где ты перестаёшь прятаться от правды.
Возрастное ограничение: 18+.
Джамиль Хисамов — художник и музыкант, родился в 1996 году в Казани. Учился в SFU (Канада) и МАрхИ (Москва). Проводил выставки авторских картин в Москве, Ванкувере и Санкт-Петербурге. Автор гимна морской флотилии «Артек», победитель скетч-баттла Good Morning, участник граффити-команды NPS. Автор множества коммерческих росписей стен. Веб-сайт автора: jammaom.ru
Я надел синий бушлат, выданный старшиной в части. Под бушлатом — худи канадского колледжа, выиграл на оупен-майке. Подумал — идеальный аутфит для самоубийства.
Был январь. Шёл куда глаза глядят и оказался у смотровой площадки Академии наук. Там был мост.
Под верхней частью моста — арматурная конструкция, скелет. Когда-то мы с Авророй залезли в неё, потому что решили внести пикантности. Идеальное преступление. Вы когда-нибудь кончали с высоты в Москву-реку? Я — да.
Теперь я перелез забор и встал над чёрной январской водой.
Высота была не такая, чтобы наверняка. Меня могло парализовать от холода, и я бы утонул в самой грязной реке. Или включился бы инстинкт самосохранения.
Я стоял и кумекал.
Не знаю, сколько.
Через какое-то время донеслись голоса. Шла группа молодых людей через мост.
— Так, ты психолог, давай базарь, — сказал один.
Они подошли. Чел заговорил со мной — типа ничего такого особенного не происходит, просто разговариваем. Увидел бушлат. Сказал, что тоже служил.
Чел говорил без церемоний:
— Ну смотри. Ты сейчас прыгнешь — высоты не хватит. Либо доплывёшь сам, и кроме пневмача ничего не добьешься. Либо речной патруль вытащит. Тогда тебе впаяют белый билет, и нигде потом не устроишься работать.
Подумал.
— Ну, если решил — дерзай, — добавил он. — Самоубийц не задерживают.
Стало неловко прыгать перед компанией людей, я перелез обратно через забор.
— Ну, погнали с нами, прогуляемся.
Они заказали пиццу. Доставка должна была прийти к сталинским домам на другой стороне реки, у ребят там стояла машина. Меня угостили. Спросили, куда мне. Оказалось, едут через Профсоюзную. Подбросим, говорят.
Домой я пришёл под утро.
Батя не спал, сидел в компе.
Я не решился сразу рассказать. Он что-то проворчал — мне надо брать себя в руки — и отправил спать.
Благодарю —
маму, отца, братьев.
Бабушек и дедов.
Своих ангелов.
Юлия Львовича.
Друзей, единомышленников, творцов-вдохновителей.
Тех, кто помогал в самые темные годы.